Хого Чунцина и ночной пейзаж горного города

Первое впечатление по прибытии в Чунцин: этот город отвергает плоскость. Навигация здесь практически бесполезна — думаешь, что цель в пятидесяти метрах впереди, а она оказывается в пятидесяти метрах над головой.

На ужин я сразу направился в «Пэйцзе Лао Хого». Пришёл к семи вечера, у входа уже толпились ожидающие, а воздух был пропитан густым ароматом говяжьего жира и сычуаньского перца — от одного запаха уже текли слюнки. Через сорок минут ожидания меня наконец посадили. Когда подали котёл, я опешил — полный котёл красного масла, покрытый толстым слоем сушёного чили и сычуаньского перца. Первым делом окунул рубец — классические «семь вверх, восемь вниз» за пятнадцать секунд, обмакнул в кунжутное масло с чесноком. Во рту он оказался хрустящим и нежным, остро-онемеющий вкус взорвался на кончике языка, и на лбу сразу выступила испарина. Позже я заказал утиные кишки, рыбу-нитепёра и горный овощ гунцай, и не мог отложить палочки, даже когда губы онемели.

Когда я вышел из ресторана, было уже почти девять. Я прошёл от Цзяочанкоу к канатной дороге через Янцзы и купил билет в один конец. Когда кабинка, покачиваясь, заскользила вперёд, под ногами тёк могучий Янцзы, а огни обоих берегов сливались в две золотые ленты в ночи. Всего четыре минуты — словно пересёк город с левой стороны на правую.

Сойдя с канатки, я направился прямо к Хунъядуну. Увидев издалека комплекс зданий на сваях, прилепившийся к склону горы, я был по-настоящему потрясён — одиннадцать этажей деревянных конструкций, наслоённых вдоль обрыва, окрашенных тёплыми жёлтыми огнями в парящий золотой дворец. Внутри это оказалось трёхмерным лабиринтом, на каждом этаже — разные магазины и закусочные. Я протиснулся к переднему краю смотровой площадки. Под ногами была река Цзялин, на другом берегу — небоскрёбы Цзянбэйцзуй, а ванты моста Цяньсымэнь серебрились в ночи.

Ночной пейзаж Чунцина обладает какой-то безрассудной грандиозностью. Он не изысканный и упорядоченный, как шанхайская набережная Вайтань; скорее, это похоже на то, как если бы все лампы выкрутили на максимальную яркость и разом швырнули тебе в лицо. Эта грубая красота, как и местное хого — знаешь, что не выдержишь, но остановиться невозможно.