Западная архитектура и культура сяншэн в Тяньцзине

Тяньцзинь и Пекин разделяет всего полчаса на скоростном поезде, но по духу это совершенно разные города. Если пекинцы говорят о политике, то тяньцзиньцы рассказывают анекдоты.

В десяти минутах ходьбы от Тяньцзиньского вокзала находятся Пять Великих Проспектов. В этом районе сосредоточено более двух тысяч особняков с садами, построенных в 1920–30-х годах в английском, французском, немецком, итальянском, испанском стилях… Это не столько квартал, сколько музей мировой архитектуры под открытым небом. Я взял напрокат велосипед и неспешно поехал, останавливаясь у каждого особенно красивого особняка, чтобы прочитать табличку с описанием: в этом жил Бэйянский милитарист, в том скрывался патриот-подпольщик. Послеполуденное солнце пробивалось сквозь листья платанов на проспект Мачан; вся улица была объята тишиной, нарушаемой лишь звоном колокольчиков проезжающих конных экипажей.

С Пяти Проспектов я отправился на Улицу Древней Культуры. Атмосфера резко переменилась: повсюду красные фонари, новогодние картины Янлюцина, вывески «Глиняной Фигурки Чжана», а в воздухе витал сладкий аромат жареных пирожков «эрдоянь». Я зашёл в чайный дом сяншэн, заказал чайник жасминового чая и две тарелки семечек. На сцене двое актёров — толстый и худой — исполняли номер «Снимая халат». Шутки сыпались одна за другой, а из зала волнами накатывали смех и хруст семечек. Пожилой мужчина за соседним столиком, явно завсегдатай, в особенно удачный момент хлопнул себя по бедру и крикнул в сторону сцены: «Хао хор! Молодцы!»

На ужин я отправился в главный ресторан «Гоубули». Честно говоря, местные тяньцзиньцы сейчас уже почти не едят в «Гоубули», но для такого туриста, как я, само название «Гоубули» — это уже ритуал.

Я заказал корзиночку традиционных паровых пирожков со свининой — шестнадцать аккуратных защипов, чётких и ясных. Надкусив один, я почувствовал мягкое, воздушное тесто и начинку с насыщенным ароматом соевого соуса, имбиря и зелёного лука. Не могу сказать, что это перевернуло моё представление о еде, но пирожки определённо были гораздо изысканнее обычных паровых булочек.

Когда я покидал Тяньцзинь, объявление на вокзале скоростных поездов прозвучало на тяньцзиньском диалекте: «Цин люйкэмэньр чжуи лэ». Я не смог сдержать улыбку. В этом городе даже вокзальные объявления — это уже комедийный номер.